Naked

В фильме довольно мало мордобоя, но зато много бездомных или просто неприкаяных полусумасшедших; некоторые сцены очень эротичны -- если знаешь толк в садизме.

Обязательно посмотри -- даже вполне трезвого человека вгоняет в жуткую депрессию. Говорят все с тяжелым акцентом, с непривычки может быть непонятно.

Типичный диалог:

-- Что такое "правильные отношения"?
-- Это когда живешь с человеком, который станет с тобой говорить после того, как выебал.

Black Glove

• применить к ней кнут, палку, вибратор, зубчатое колесико и хирургические зажимы

• покапать горячим воском из черной свечки в форме члена

• завязать глаза и вставить в рот специальный надувной кляп

Все происходит "на самом деле" -- крупные планы с глазами мазохистки просто охрененны.

В отличие от большинства S&M фильмов, Black Glove делали люди, знающие толк. Никаких ужасов, ничего шокирующего, но все необычайно интенсивно. От экрана трудно оторваться -- хотя, к сожалению, концентрация легко разрушается идиотскими замечаниями квадратных зрителей. Мой совет -- смотреть в компании людей достаточно чувствительных (или умных), чтобы понять настроение фильма.

Кино довольно эстетское, даже минималистское -- короче, черно-белое. Звуковая дорожка идеально соответствует настроению -- никакой дурацкой музыки; чисто шум дождя, звуки камина, шаги, шорохи; все задевает нервы, напряженные медленной раскруткой сцены.

Мне фильм понравился - темный и готический, хочется смотреть еще и еще.

Три истории

Маковецкий убивает соседку, доставшую нагим сосуществованием в коммунальной квартире. Литвинова, как обычно, лидирует -- убивает сразу двух женщин, при этом называет себя "Офелией". Крошка Мурлыкина по-простому травит Табакова крысиным ядом. Сам виноват: не пускал девочку гулять, не давал крутить кофемолку.

Что интересно -- впечатление светлое. Текст потрясающий, игра отменная. Последний и, наверное, лучший фильм Муратовой. В Питере он есть на кассетах -- может, и за кордон завезли?

Temptress Moon

Наверх

Контакт

Великолепный персонаж -- миллионщик Хадден, проведший старость на станции "Мир". Невьебенна машина для путешествий по маршруту Земля-Неведомая Даль-Земля, взорванная на радость зрителям бомбой религиозного террориста.

Местами затянуто, местами слабо. Назад в Будущее 1,2,3, Форрест Гамп, Контакт -- хороший режиссер, хоть и американец.

Наверх

Tokyo Decadence

• девочку вяжут, надевают кожаную штуку на лицо (глаза закрыты, дырка на уровне рта) и колят наркотиками. Она кричит и бьется, но недолго. Следующий кадр - довольная японка сладко облизывает окровавленные губы.

• девочку заставляют несколько часов снимать, одевать и опять снимать трусы, медленно танцуя на подоконнике шикарного небоскреба -- пока не получится правильно.

• девочке вставляют в писю работающий вибратор и заставляют ползать по комнате, а потом смотреть, как трахают другую девочку.

Не забывают и мужиков-мазохистов -- их душат, бьют, трахают в жопу всякими dildoes, заставляют пить мочу. Кроме того, довольно много голой эстетики -- деревья в цвету, сумасшедшие певицы, аккуратно упакованные суши, битые винные бутылки, итд.

Хорошее кино, рекомендую.

Наверх

Шизофрения

Мой любимый эпизод: Абдулов сьебывается от очередной спецслужбы и выходит на трассу Москва-Питер. В первой же машине сидит -- совершенно случайно -- дочка его лагерного друга, вора в законе, которую Абдулов никогда не видел, но узнал по фотке, благо таких девок в метро в час пик полвагона набивается. Садится в машину, говорит, что, мол, папин друг. А девочка говорит ему, что папаша ее говно и сам он, соотвественно, говно, потому что убивали других людей, а всегда ведь можно было выбрать свою смерть, а не чужую.

И только она сказала эти слова -- бац! -- наперерез рефрежиратор с тремя узбеками. Они Абдулову пушку в висок, и ну девку в кусты ебать. Один ебет, а другой -- который с пушкой -- постоял, постоял, увидел Абдулов тихонько сидит и побежал, расстегивая штаны. Ну, дальше ясно, чем дело кончилось.

И вот едут они дальше, а девка говорит:

-- Нельзя ли было их не убивать?

А он ей:

-- Можно. Можно было выбрать свою жизнь. Или твою.

И все -- на серьезе, полном, как пиздец!

Наверх

Подполье

Кино интересное, многокрасочное. Три часа периодически ржешь в голос. Настоящее кино. Кадры застревают в голове -- от полевого цветка, вставленного женщине в задницу, до утки, которая задирается к раненому тигру.

Американские дистрибьюторы фильм не купили. В Нью-Йорке его крутят забытые культовые театры, перед сеансом в зал выходит человек и рассказывает, как и зачем это кино привезли. Сразу ощущаешь себя в Доме Культуры имени Двадцати Шести Бакинских Коммисаров.

Наверх

Everyone Says I Love You

Вальсующие с инвалидами в колясках медсестры в больнице, танцы семейных духов на похоронах. Романтическая сцена в конце фильма: на набережной Сены Goldie Hawn порхает вокруг Аллена.

Порхает, порхает - а трахнуть не может. А жаль.

Наверх

Set it off

Наверх

Вулкан и Анаконда

С другой стороны, со змеей в Anaconda поступили жестче. Уж как она им пела, как танцевала в струях водопада. Как кусала за голову. Не помогло - забили нахуй.

Наверх

Brigands, Chapitre VII

Наверх

Radio Days

Детали всех этих еврейских мансов у меня стерлись тремя выпитыми на двоих бутылками местного фирменного коньяка "Десна" -- но помню, что мальчик Вуди все время слушал радио, а официантка Миа Фэрроу постоянно трахала неправильных мужчин.

Идиллия такая.

Наверх

Семнадцать Мгновений Весны

The series is based on a true story of a Russian spy Colonel Isaev (Stirlitz) in Fascist Germany before and during WWII.

Stirlitz has worked his way to the very top of the Fascist hierarchy without being caught.

However, his "colleagues", top Hitler's officers Borman, Mueller, Schellenberg are beginning to suspect him.

Stirlits is constantly walking on the edge between his two identities, sending information to Russia, while skillfully maintaining the appearance of loyalty to fascist regime.

А ты, дружок?

Кого ты больше любишь, папу или маму?
Папу	Маму

А кто твой любимый прогрессор?
Штирлиц	Румата Эсторский	Иисус Христос	Максим Камерер	Адольф Гитлер

Ну, умничка.

Наверх

Текст: Захар Май
Дизайн: Женя Тимерман
Код: Миша Дынин